В России стремительно набирает обороты новая волна национализаций. На фоне войны с Украиной и растущей международной изоляции Кремль предпринимает активные шаги по возвращению стратегических активов под контроль государства. Однако, как отмечает The Financial Times, за фасадом патриотической риторики скрывается жесткий передел собственности, в котором ключевые роли играют влиятельные фигуры, приближённые к президенту Владимиру Путину.
Яркий пример — дело миллиардера Дмитрия Каменщика, владельца московского аэропорта Домодедово. В январе 2025 года Генеральная прокуратура России потребовала через суд национализировать аэропорт, обвинив Каменщика и его партнёра Вадима Когана в «установлении иностранного контроля» над стратегическим объектом. Поводом послужило наличие у бизнесменов дополнительных гражданств: у Каменщика — турецкое и эмиратское, у Когана — израильское. Прокуратура заявила, что они якобы действовали в интересах западных государств, стремящихся нанести «стратегическое поражение» России, и вывели из компании 18 миллиардов рублей за границу.
И хотя Каменщик и Коган все обвинения отрицают, сам процесс проходит в закрытом режиме. Люди из окружения владельца Домодедово утверждают, что таким образом российские силовики пытаются надавить на бизнесмена и заставить его отдать часть активов. Каменщик, по словам источников, уже изменил структуру собственности компании, переведя головную структуру в российскую юрисдикцию, чтобы устранить формальные претензии.
Национализация как инструмент влияния
The Financial Times отмечает, что случай с Домодедово — не единичный. С начала войны на Украине Генпрокуратура возбудила более 85 дел в отношении российских компаний. Официально утверждается, что таким образом государству уже «возвращено» активов на сумму более 2,4 триллиона рублей. Однако на практике это означает масштабную кампанию по экспроприации частной собственности — с прицелом на наиболее лакомые куски.
В список «жертв» уже попали крупнейший складской оператор Raven Russia и один из ведущих зерновых экспортеров «Родные поля». До этого власти национализировали предприятия в металлургии, химии, автодилерском бизнесе. Масштабы происходящего сравнивают с эпохой после распада СССР, когда олигархи скупали бывшую госсобственность за бесценок — только теперь процесс идёт в обратную сторону, но логика схожая: кто ближе к власти, тот и выигрывает.
Особую роль в новой «волне возврата» играют Аркадий и Борис Ротенберги — старые друзья Путина. По данным FT, их структуры напрямую заинтересованы в изымаемых активах. Холдинг «Росхим», связанный с Ротенбергами, уже приобрел несколько компаний, ранее конфискованных по инициативе прокуратуры. По словам одного из источников, «всю концепцию “мягкой национализации” разработали именно они», причём в процесс вовлечены юристы, экономисты и аналитики, которые находят юридические уязвимости у предприятий и предлагают прокуратуре использовать их как повод для отъёма активов.
Опасный сигнал для бизнеса
Показательно, что попытка отжать Домодедово вызывает тревогу даже у других крупных бизнесменов. Один из друзей Каменщика, зная о ситуации, попытался лично обратиться к Путину с просьбой вмешаться и остановить дело, объяснив, что прокуратура использует недостоверные данные. Президент якобы удивился, когда услышал, что предмет обвинений — средства, выделенные на ремонт взлётной полосы — находятся в ведении авиационного агентства, а не самой компании. После этого процесс застопорился, но официально он не прекращён.
По мнению Александры Прокопенко из Carnegie Russia Eurasia Center, дело Домодедово — «сигнал для всего крупного бизнеса: отныне никто не защищён». Даже компании, которые ранее чувствовали себя уверенно благодаря связям с властью, больше не могут рассчитывать на неприкосновенность. «Генеральная прокуратура действует с полного одобрения Путина», — отмечает она.
Параллельно Кремль, как ни странно, делает шаги навстречу западным инвесторам. На днях в Москву прибыла делегация американских компаний, о чём сообщил в соцсети X глава Российского фонда прямых инвестиций Кирилл Дмитриев. А в марте Путин даже подписал указ о возвращении итальянской компании Ariston её российского подразделения, ранее переданного «Газпрому».
Тем не менее, по мнению людей, работающих с такими сделками, надежды на реальный «откат» — иллюзорны. Новые владельцы не заинтересованы в том, чтобы расставаться с приобретённым. Один из участников рынка описал ситуацию так: «Это рынок в хаосе. Он пробудил всякие аппетиты. Сейчас по нему бродят всевозможные хищники».
Символ эпохи — и её жертва
И действительно, чем дальше, тем меньше всё происходящее напоминает структурированную экономическую политику. Как заметил один из российских олигархов, находящийся под санкциями: «Путину неинтересна экономика. Его заботит только война и геополитика. А борьбу за активы он пустил на самотёк».
Домодедово — знаковый объект, чья история иллюстрирует весь путь постсоветской приватизации. В 90-х он представлял собой полуразрушенный аэродром, а к середине 2000-х стал крупнейшим аэропортом страны. Каменщик не раз попадал под уголовное преследование, включая дело о теракте 2011 года, но каждый раз выходил сухим из воды. Люди, знающие его, говорят, что он — человек системы, педантичный, «авиационный фанатик» с вниманием к деталям. Его партнёр Коган, напротив — любитель роскоши, устраивал вечеринки с Элтоном Джоном и Мэрайей Кэри, владел пентхаусом в Нью-Йорке и особняком в Израиле, стилизованным под Белый дом.
Судьба Домодедово и его владельцев пока остаётся неопределённой. Но ясно одно: в современной России правовые гарантии собственности стремительно теряют силу. А значит, любая попытка инвестировать — будь то изнутри страны или с Запада — теперь сопровождается риском оказаться на прицеле у «официальных хищников» новой эпохи.
Настоящая статья была подготовлена на основе материалов, опубликованных The Financial Times. Автор не претендует на авторство оригинального текста, а представляет своё изложение содержания для ознакомительных целей.
Оригинальную статью можно найти по ссылке здесь.
Все права на оригинальный текст принадлежат The Financial Times.
