В Иране меняется география протеста. Если в прошлые годы массовые выступления ассоциировались прежде всего с крупными городами, университетами и требованиями политических свобод, то сегодня эпицентр недовольства сместился в провинцию. По мнению The Financial Times, именно беднейшие регионы страны — небольшие города и посёлки — стали движущей силой самой серьёзной волны протестов за последние несколько лет.
Не про хиджаб, а про выживание
Для Лейлы, 30-летней выпускницы университета из провинции Лурестан, разговоры о дресс-коде и символических свободах кажутся оторванными от реальности. В городе Боруджерд она живёт вместе с сестрой на пенсию матери — около 180 млн риалов в месяц, что эквивалентно примерно 130 долларам.
«Наша проблема — хлеб», — говорит она в разговоре с The Financial Times.
«Это стало настоящей борьбой — просто обеспечить еду. А если ты хочешь найти работу, её почти нет».
Подобные истории сегодня типичны для иранской провинции. Падение уровня жизни до исторических минимумов в последние месяцы превратило бытовое отчаяние в уличный гнев.
Протест периферии против центра
В отличие от протестных волн 2000-х и 2010-х годов, нынешние выступления не формируются вокруг среднего класса Тегерана. Их ядро — те, кто практически не представлен в политической системе и сильнее всего ощущает экономический удар.
Экономист Саид Лейлаз в комментарии The Financial Times назвал происходящее «восстанием периферии против ядра». По его словам, если для жителей мегаполисов инфляция остаётся «двузначной», то для малых городов она фактически трёхзначная, поскольку основной продукт питания — хлеб — дорожает быстрее всего. «Люди буквально теряют покупательную способность каждый месяц», — отметил он.
Цифры кризиса
После июньской войны экономическая ситуация резко ухудшилась:
- национальная валюта обесценилась примерно на 40%;
- годовая инфляция достигла 42%;
- продовольственная инфляция выросла на 72%;
- цена на хлеб увеличилась более чем на 113%.
На этом фоне лозунги протестующих стали куда жёстче. В ряде городов звучат призывы против Исламской республики и верховного лидера Али Хаменеи. Столкновения с силовиками нередко перерастают в насилие, применяются слезоточивый газ и, по свидетельствам очевидцев, огнестрельное оружие.
Официально подтверждена гибель 14 человек, но реальные цифры могут быть выше.
Международное давление и страх эскалации
Ситуацию усугубляет внешнеполитический контекст. Многие иранцы опасаются нового удара со стороны Израиля, который ранее призывал граждан страны к восстанию. Президент США Дональд Трамп, в свою очередь, пригрозил «вмешательством», если Тегеран применит чрезмерную силу, заявив, что протестующие могут быть «спасены».
Эти заявления усиливают нервозность внутри страны, но не снижают накал недовольства.
Ответ властей: помощь или запоздалый жест?
Правительство президента Масуда Пезешкиана признаёт экономические причины протестов, но одновременно обвиняет в их радикализации иностранное вмешательство. Власти заявляют об арестах «лидеров» и обещают жёсткую линию.
Параллельно был запущен пакет социальной поддержки. По данным The Financial Times, около 90% населения страны со следующей недели должны получать продовольственные ваучеры на сумму 10 млн риалов в месяц. Также обещаны льготные кредиты для бедных домохозяйств.
Однако возможности бюджета ограничены: нефтяные доходы сокращаются, экономика сжимается, а масштабные расходы, характерные для прошлых кризисов, теперь недоступны.
«Мы уже не просто бедные»
В Лурестане, где безработица — одна из самых высоких в стране, новые меры воспринимаются скептически. Местные депутаты признают, что сочетание инфляции и отсутствия работы привело регион к «уровню крайней нищеты».
Для Лейлы государственная помощь означает дополнительные 30 млн риалов в месяц на семью — суммы, которой едва хватает на рис.
«Это ничто. А лекарства для мамы? А остальные расходы?» — говорит она.
«Мы больше не просто бедные. Мы намного ниже той черты бедности, в которой жили всегда».
По оценке The Financial Times, нынешние протесты пока остаются разрозненными и без лидеров, но именно это делает их опасными для власти. Они не опираются на идеологию или конкретные лозунги — их двигатель элементарен и универсален: невозможность выжить.
Иран столкнулся не столько с политическим вызовом, сколько с социально-экономическим пределом, за которым терпение периферии начинает иссякать быстрее, чем ресурсы государства.
Настоящая статья была подготовлена на основе материалов, опубликованных The Financial Times. Автор не претендует на авторство оригинального текста, а представляет своё изложение содержания для ознакомительных целей.
Оригинальную статью можно найти по ссылке здесь.
Все права на оригинальный текст принадлежат The Financial Times.
