Предыстория сделки и главный изъян
25 сентября президент Дональд Трамп подписал указ, который, по его словам, позволит TikTok продолжить работу в США при соблюдении требований национальной безопасности. После телефонного разговора с председателем КНР Си Цзиньпином 19 сентября Трамп заявил, что достиг соглашения: американский консорциум под руководством Oracle получит под контроль 80% операций TikTok в США. Однако по мере появления деталей возникают серьёзные вопросы, подчёркивает Foreign Policy.
Ключевой риск, из-за которого Конгресс изначально и продвигал закон о запрете TikTok, фактически остаётся. Алгоритм рекомендаций — та самая «секретная начинка», определяющая контентную ленту и потенциально пригодная для операций иностранного влияния, — остаётся у ByteDance. По схеме, озвученной администрацией, американские инвесторы получат лицензированную копию, чтобы переобучить её на данных пользователей из США.
Остаётся и очевидная лазейка: что произойдёт, когда ByteDance выпустит очередные обновления алгоритма? Будет ли американская версия получать те же апдейты и идти «ноздря в ноздрю» с китайской, или возникнет технологический разрыв? Вместо разрыва с китайской стороной сделка, по сути, сохраняет за Пекином ощутимые рычаги влияния — на это указывает Foreign Policy.
Деньги, «fee-plus» и круг избранных
По ожиданиям Белого дома, федеральный бюджет получит с транзакции миллиарды. Как сформулировал президент Трамп: «Соединённые Штаты получают колоссальную комиссию — я называю это fee-plus — просто за то, что мы сделали эту сделку, и я не хочу выбрасывать её в окно».
Не меньше вопросов вызывает конфигурация контроля: управление американской версией приложения де-факто уходит к узкому кругу союзников президента — в инвестгруппе фигурируют Ларри Эллисон и Руперт Мёрдок. Многие обозреватели называют это учебником по кронизму, отмечает Foreign Policy.
Бывший чиновник по нацбезопасности при Джо Байдене Раш Доши сказал в интервью, процитированном американской прессой: «Сделка по TikTok не выглядит открытой для всех участников рынка. Кажется, что она открыта в основном для тех, кто уже близок к администрации, включая её политических сторонников». Подобная «ручная» архитектура совета директоров не только финансово поддерживает союзников президента, но и повышает риск партийной модерации контента — усиления прореспубликанских голосов и подавления критиков. Ирония в том, что именно такие риски американские чиновники ранее вменяли китайскому владению TikTok.
Меняется ли сама логика «техно-войны»?
Головокружительная последовательность событий вокруг указа о TikTok и другие сделки последних месяцев поднимают более общий вопрос: не сворачивает ли администрация президента Трампа курс жёсткого технологического сдерживания Китая? Напомним, именно Трамп в 2018 году запустил эскалацию, внесши ZTE в чёрный список — это сравнивали с «смертным приговором» для компании. Тогда эксперты критиковали Барака Обаму за медлительность и отвлечение на Сирию, Ливию, иранское досье и ИГИЛ, тогда как Трамп, казалось, трезво оценивал угрозы, исходящие от растущей мощи Пекина.
Контраст «второго срока»: тарифы важнее экспорт-контроля
Когда в январе президент Трамп вернулся в Овальный кабинет, техно-конфронтация с КНР находилась на пике. За четыре предыдущих года Джо Байден довёл экспортные ограничения до беспрецедентного уровня: главной целью стало перекрыть Китаю доступ к передовым полупроводникам — топливу для больших ИИ-моделей и сложных военных систем. В финале своего срока Байден утвердил и правило «диффузии ИИ», регулирующее, как модели и чипы могут передаваться зарубежным юрисдикциям.
Многие ожидали, что новая администрация в целом сохранит жёсткий «анти-КНР» каркас. Но с первых шагов приоритеты сместились: президент куда больше внимания уделял тарифам против Канады, Мексики и Европы ради сокращения дефицита, чем стратегическому балансированию Китая и России. При этом, несмотря на публичные предупреждения Владимиру Путину о необходимости мира на Украине, новых санкций против российских товаров и услуг объявлено не было — отмечает Foreign Policy.
Новая команда — новая оптика
Изменения закрепили кадры. Высшие техпосты заняли Дэвид Сакс (AI-координатор Белого дома) и Майкл Кратиос (старший советник по науке и технологиям) — оба скептичны к запретительному экспорт-контролю. Их подход: агрессивная экспансия на внешние рынки, сделки с правительствами, закрепление американских платформ и использование коммерческого преимущества для «глобального технологического доминирования». Неудивительно, что уже в мае команда Трампа отменила правило о «диффузии ИИ».
Параллельно «ястребы по Китаю» во главе с советником по нацбезопасности Майком Уолтцом оказались на обочине. В апреле ультраправый инфлюенсер Лора Лумер встретилась с президентом и передала ему список «нелояльных» его курсу — многие из них были сотрудниками Совбеза при Уолтце. После встречи президент уволил шестерых членов Совета национальной безопасности, а несколько недель спустя — и самого Уолтца.
Лобби Кремниевой долины и разворот по H20
Эта перестройка дала больше свободы курсу Сакса. Одновременно усилилось влияние главы Nvidia Дженсена Хуана, который, по сообщениям прессы, развернул в Вашингтоне «лоббистское наступление» против ИИ-контролей. Его аргументы: запреты обернулись ускорением китайского импортозамещения; НОАК не будет использовать чипы Nvidia; Китай — «конкурент», но «не наш враг».
Ключевой запрос индустрии — отменить запрет на продажи в КНР чипа Nvidia H20, критически важного для инференса ИИ. В июне, после визита Хуана в Белый дом, президент Трамп пошёл на пересмотр с оговоркой: Nvidia и AMD будут перечислять в американский бюджет 15% выручки от продаж в Китай в обмен на разрешение возобновить поставки. По словам президента: «Я сказал: если я это одобрю, хочу 20%. Для страны, для нашей страны. Мне самому это не нужно… А он [Хуан] ответил: может, сделаем 15? Так мы и сторговались».
Ближний Восток как «копилка» американского ИИ
С возвращением в Белый дом экономические сделки всё чаще перевешивают аргументы нацбезопасности. Показателен майский тур по Саудовской Аравии, ОАЭ и Катару: цель — многомиллиардные соглашения по ИИ. В Абу-Даби согласовали строительство гигантского дата-центра на базе до 2,5 млн чипов Nvidia B200 — крупнейшего за пределами США. Похожая конструкция — в Саудовской Аравии: сотни тысяч Blackwell для нового стартапа Humain под управлением суверенного фонда. По данным Foreign Policy, эмиратский инвестор также нацелен войти в коалицию, претендующую на контроль над TikTok.
Опасения по поводу передачи редкого стратегического ресурса партнёрам со спорной надёжностью — и риска, что китайские компании получат доступ к этим мощностям — были отодвинуты. Как прямо сказал Дэвид Сакс: «Выбор в том, чьей «копилкой» станут эти страны — американского ИИ или китайского?»
Отдельная тема — личная выгода. Пресса сообщала, что ОАЭ согласились инвестировать 2 млрд долларов в крипто-стартап World Liberty Financial, в котором у президента есть доля, — как раз на фоне переговоров по «чиповой» сделке. По мнению Foreign Policy, как и в случаях с TikTok и ближневосточными проектами, президент увидел возможность заработать — несмотря на стратегические риски.
«Великая конкуренция» на паузе и сигнал союзникам
С 2017 года — с публикации Национальной стратегии безопасности и тезиса о «возвращении соперничества великих держав» — основная цель США заключалась в сдерживании Китая и России. Теперь, как отмечает Foreign Policy, готовящаяся Национальная оборонная стратегия расставляет акценты иначе: приоритет — защита родины и Западного полушария.
Не меньше когнитивного диссонанса породила и ИИ-политика. Несколько месяцев готовился план действий Белого дома по ИИ, призванный задать чёткие ориентиры поддержки критической технологии и лидерства США. В июле документ вышел, и одной из его опор стало ужесточение экспорт-контролей. Там прямо сказано: «Лишение наших иностранных противников доступа к этому ресурсу — вопрос и геостратегической конкуренции, и национальной безопасности». Почти синхронно президент объявил об отмене запрета на продажи в Китай чипов Nvidia H20. Для союзников и конкурентов США это прозвучало как политика ad hoc: что важнее — правила или «правильная сделка»?
Как резюмируют политологи Абрахам Ньюман и Генри Фаррелл, ситуация, когда «персонализм заменяет бюрократическое принятие решений» и «краткосрочная выгода перевешивает долгосрочный национальный интерес», становится новой нормой.
Маршрут к Пекину и ставка на переговоры
Куда пойдёт техно-конкуренция дальше, остаётся открытым вопросом. Большая часть американского политического истеблишмента по-прежнему настроена скептически к намерениям Си, но в Вашингтоне президента Трампа решающим остаётся его личный выбор. Сейчас приоритет — поездка в Пекин и встреча с Си в начале 2026 года. По данным Foreign Policy, министр торговли Ховард Латник уже формирует список CEO для возможной делегации, запустив негласное соревнование за места на борту Air Force One.
В преддверии такого визита Белый дом вряд ли станет закручивать гайки по экспорт-контролю. А Си постарается капитализировать стремление президента к громкому саммиту, выторговав послабления — от смягчения ограничений на продвинутые чипы и уменьшения поддержки Тайваня до «открытой и честной среды» для китайских инвестиций в США. Эксперты годами предупреждают: такие инвестиции нередко приводят к утечке критически важной интеллектуальной собственности.
Противостояние США и Китая в технологической сфере балансирует на тонкой грани. По мнению Foreign Policy, всё больше признаков указывает на то, что ключевые элементы прежней жёсткой повестки будут сняты — когда это покажется тактически выгодным. Итог определяется не институциональной стратегией, а личной сделкой, и это главный риск для долгосрочного национального интереса США.
Настоящая статья была подготовлена на основе материалов, опубликованных Foreign Policy. Автор не претендует на авторство оригинального текста, а представляет своё изложение содержания для ознакомительных целей.
Оригинальную статью можно найти по ссылке здесь.
Все права на оригинальный текст принадлежат Foreign Policy.
